СТИХИ

***

У Чехова явно был хороший вкус.
В розах, столовой посуде, а теперь каждый дом его пуст.
Их запирают на ключ смотрители музея.
Здесь больше нет любимых женщин и нет друзей его.
Здесь на берегу моря гуляют в апреле ветра,
В июле жара, туристы, в августе тоже жара.
Здесь под стеклом дневники и очки,
Перчатки, журналы, опять дневники.
И Леонид Андреев на фото такой молодой.
А когда со скалы смотришь в море, так тихо.
И над водой – восход.

Январь 2018

Аю-даг

Волна волне передает

И шепот звезд, и снов полет.

Во тьме могучей тишины

Медведь-гора здесь видит сны…

О прошлом многовековом,

о том, что будет здесь потом.

И веры в вещий сон полна,

Опять бежит к горе волна…

Июнь 2012 года

***

Я нашла себе отдушину там, где не ждала.
Вот и мама снова к ужину позвала.
К воскресенью верно Вербному ивы цвет
до макушки — купол-золото — мягкий свет.
Ты прости-прости, сердеченько. Я сполна
натерпелась равнодушия. А луна
выплывает в небе ранняя. Хороша.
И звезда к звезде — Медведица — блеск ковша.

Апрель 2019

Бабушка

Бабушка чистит рыбу, бьет чешуей о пень.

Вдаль уплывает тихо долгий июльский день.

Бабушка шутит горько, видно, мол, нужно так…

В сети попал Господни дедушка твой, рыбак.

 

Вечер дремотой полон, смотрит как будто вслед.

Минуло незаметно двадцать далеких лет.

Сколько же боли, сколько? Только в лучистый плес

Память уж не выносит запах его волос.

 

Голос его забылся, тяжесть любимых рук…

Бабушка чистит рыбу — в белых чешуйках луг.

2010

Новогоднее 

…было все, чтобы быть счастливой.
А невдомёк… Словно лист осенний болтаешься на ветру.
А теперь поросло крапивой. И между строк вылезает все, что не по нутру.
Снятся горы и небо, и зимний лес.
Снится запах капустного пирога.
Но зачем все это, если к тебе с небес
опускается снежная лишь труха…
Научите жить, я проснулась не досмотрев…
И не делайте вид, что счастливы вопреки.
Это липа за окнами побелев, мне все тянет ветви своей руки.
Разве скажешь кому-то о том, что возможно все.
Происходит. И виденное рассмотреть
удается чаще, чем все это осознать.
Новый год нам что-нибудь принесет.
Это завтра. Сегодня пора бы спать.

Декабрь 2017

Рождественское

Словно мистики, ищущие звезду впотьмах,
Словно бредящий меряет рук размах,
Мысли скачут и бьются то в стены, то в пол.
И ты телом наг, и душою гол.
Ты как птица сорока пророчествуешь в строку.
Руки вывернуты в плечах, глаза на одном боку.
Ты как вестник, великую слышишь тьму.
Нераздельно тебе. Одному, одному.
И боятся тебя. И слова твои словно яд.
От Адама зовёшь до Иакова всех. Но они молчат.
Что ты нового скажешь про небо и соль земли?
…хоть снега бы легли наконец-то, снега б легли…
Успокоилась тьма. И взглянула бы вниз звезда.
Вот тогда наконец-то бы, вот тогда…

Январь 2018

Вытие* 

Осень струится в воздухе пряном

белым дымком. Затоплена баня.

Слышится осень в хрипе баянном…

В свадебной песне, как яркие ткани

в лавке торговой, пестрят голосами

бабы и девки. В сумерках ранних

окает осень любви словесами.

Светится зыбко за улицей где-то,

рдеется солнце, нисходит домами.

Словно крадется, уходит за светом

полем и яблоневыми садами

детство. Сегодня во сне мне явилась

бабушка в чистой крахмальной сорочке.

Утром видение это забылось.

Катится осень криком сорочьим

по небу, как колесница Даждьбога.

Ночь наступает, а следом метели

выбелят начисто снегом дорогу,

белые простыни в доме постелют.

*Вытие — свадебный обряд, ритуальный плач. Происходит на половине невесты. Цель его — показать, что в доме у родителей девушке жилось хорошо, но теперь приходится уходить. Невеста прощалась с родителями, подругами, волей.

2011

Мы больше не боимся

Мы больше не боимся, что нас примут за кого-то другого.
Что припишут немыслимое в любом свете.
Слово служит Ему, но оно не основа,
Когда дело доходит до человеческих сплетен.
Что бы они ни сказали, все превращается в звук.
А звук затихает, как только умолкнет голос.
И его не поймаешь, нет ещё таких рук.
И мы свободны. А слова собирают в снопы: к колосу колос. К колосу колос.

2017

Слово

Ангелы кружат над городом белой стаей.
Садятся на крыши, чистят друг другу перья.
Они улетят на юг, и зима настанет –
время ветров и ледяного безверья.
Но вчера мой сосед Серёга
поймал одного.
Гладит его, крылья зажав, смеётся.
Ну как же мы будем, сказал, зимовать без него.
В клетку его посадим, пусть остаётся…
Я ставлю чайник, сквозь темень смотрю в окно.
Там падают яблоки-звезды в саду небесном.
И кто-то поёт за стеною:
«Давным-давно,
в начале всего было слово, слово одно. И было оно чудесным…»

2017

Река

Река полна.

Вода доходит до помостов.

И лодок ряд притихших недвижим.

И рыбаки, задумчиво-неброски,

Застыли изваянием живым.

И у воды, светящейся зеленым,

Перемежая листья камыша,

Желтеют ирисы. И с колокольным звоном

Взлетает чайка не спеша.

Река-кормилица.

В сарае рыбу вялят.

И чинят сети, и поет баян.

И на прохожих зубы скалит

На цепь посаженный Полкан.

Июнь 2012 года

Иван-чай

Не отнимай руки от моего плеча,

иначе я захочу стать птицей и улететь.

Я вижу, как в вазе иван-чай

осыпается, если его задеть.

Этим старым стульям так много лет,

что пальцами трещины я нахожу легко.

В доме тихо. И слышно, как из тьмы на свет

убегает вскипевшее молоко.

И мне мало того, что есть у меня сейчас.

Стала старше, но не научилась ценить,

в каждом дне видеть свой смертный час,

любить до боли, до изнеможенья жить.

У равновесия ровный, но шаткий край.

И оступиться хочется, чтобы уже быстрей

осыпался вянущий иван-чай,

вспорхнули руки навстречу руке моей.

Август 2012 года

Космея

«Косм’ея, косм’ея,
не смей мне соврать,
за что не зовут меня больше играть?»
У дерева в ямке я сделал тайник.
Под стеклышко спрятал страницы из книг.
Два перышка белых и камень рябой,
И красный свисток, и цветок голубой.
Заветные тихо сказал я слова:
«Пусть вырастет снова на камне трава.
И папа вернётся к нам с мамой опять.
И ласточки будут над домом летать.
Космея, космея, считай до пяти…»
Как грустно и как одиноко расти.

2016-2017

В июльских сумерках

В июльских сумерках рассыпаны углями

Большие звезды —

Медленно плывут

В бездомном мраке,

Словно бы за нами,

И ждут приюта, бесконечно ждут…

И снятся мне — спокойной и усталой.

Среди подушек, набранных пером,

Я невзначай под вечер задремала,

Забылась к ночи беспокойным сном.

2009

Колыбельная

Двери открой и впусти тишину.
Время готовиться к долгому сну.
Сад засыпает, уснули поля.
Белая-белая стала земля.
Белая кошка укрыла хвостом
Яблони, сливы, ворота и дом.
Чтобы на праздник испечь пироги
Ангелы с неба насыплют муки.
Ночь опускается, дай только срок –
Праздничным утром отведать пирог.

2017

Нитка

Не вырывай из сердца нитку, вышедшую из шва.
Все, что ты можешь сказать – это твои слова –
камушки полосатые, раковины в воде,
время быть здесь и везде, везде.
Каждый богат на столько,
на сколько он видит мир.
Не вынимай осколка, не прерывай эфир,
Не отводи взгляда, не унимай смех,
и оставляй рядом всех, кого любишь, всех.

2017

Небо из перламутра

Небо из перламутра,

Выпей меня до дна.

Я — как бокал вина,

Что наливает утро.

2009

Романс

По лоскутным одеялам деревень
Бродит дрема и мерцают огоньки:
То ли звезды зацепились за плетень,
То ли к месяцу слетелись светлячки.
Месяц к ночи поднимается с полей,
Травы пряные осыпав серебром.
В палисаднике распелся соловей.
За цветущим за жасминовым кустом.
Земляникой зарумянился закат.
Сердцу тесно, сердце мается в груди.
И плывет в окно из сада аромат.
И измученное сердце бередит!
И не спится летней ночью до зари.
Все мечтается и грезится впотьмах:
То ли месяц что-то звездам говорит,
То ли окна зажигаются в домах.

2017

Взрослеют

Люди рожают детей,
а потом жалеют,
что те взрослеют,
не верят больше в сказки,
перестают мечтать,
не хотят учиться, не любят читать.
Забывают звонить, писать, приезжать.
Матери мальчиков мечтают о дочерях. Матери девочек прячут мечты и страх, им не дано растить сыновей. Может быть будут внуки? Жалей — не жалей, все проносится мимо, как воздушный змей. Горьким вкусом рябины надежда задела всех. Камешек, брошенный в воду. Минуты спокойного сна перерастают в возню и смех. Все это ради счастья. И ангел глядит из окна на детей во дворе. Когда он закрывает глаза, время бежит быстрей.

2017

Письмо

Выпрямить спину,

подняться двумя рывками.

Кожа по цвету — глина,

просыпаюсь с рыбаками

на рассвете приветствовать море

с пирса двумя руками…

Ухожу с головой под воду

чувствовать соль под веками,

предсказывать по ветру погоду…

и стать наконец ЧЕЛОВЕКОМ.

Любовью твоей исцелиться,

как травами или микстурой.

Влюбленной, еще раз влюбиться

до озноба, температуры.

Лежать на горячем камне.

Выступить потом на коже.

И не заметить, как станем

друг на друга похожи.

Август 2012 года

Запах вина и книг

Запах вина и книг кажется мне коричным.
Вы видно хотите меня спросить о чем-то личном?
Привычное (вот беда) не остается привычным,
когда проницательный взгляд становится безразличным.
Не вырваться из себя как из пустого дома,
где теорема Ферма становится оксюмороном.
Не доказать себе, не выдавить объяснений –
пробел и еще пробел за многоточием мнений.

2014

Имбирь

О, что ты попросишь взамен за смелость,
море огромное, бескрайнее?
Я вижу лишь полумесяц берега, на котором стою.
На груди под рубашкой имбирный корень на нитке,
что мать повязала, сказав: «Будь храбрым, сердце всегда найдет дорогу к дому…»

Волны весь исписали берег вязью водорослей зеленых.
Ветер стихнет… и даст услышать шепот теска под ногами.
Будь храааабр! прокричат чайки.
Будь хррррабрррр! прошипит морская пена.
Будь, будь, будь! застучит сердце.

2014

Благовещенье

Мозаика юго-восточного пилона солеи в храме Спаса на Крови

Мозаикой украшены иконы.

Под куполом, забывшим голос хора,

Где прилегают стройные колонны

К плетенью мозаичного узора,

 

Пилон солеи светом разбивая,

Летит с небес в заоблачном сиянье,

Летит голубка, вестница святая,

В лучах любви и миропокаянья.

 

И белых лилий куст благоухает.

Он видит чудо в будущем рожденье.

Он жизнь, и смерть, и вечность предвещает,

И светлый день Христова Воскресения.

2011

***

Я знала, что это однажды закончится.
Ты просто придешь в этот дом и останешься.
Тонкой иголкой на самом кончике
однажды сломаешься.
И все говорят: ну разве можно так…
Ну разве вести себя так принято?
Но кора-корица перемолота,
и хранится в коробке с сердцем вынутым.

2014

Мама

Что же так страшно, мама?
Снова тревожный сон.
Это оно, то самое. Вырваться хочет вон.
Тонкая нитка рвется. Сон чуток и невесом.
Любовь ведь передается спиралями хромосом?
В любви столько силы, мама.
Мне уже много лет, а хочется, как тогда… прижаться и знать ответ.
Хочется, чтобы сказала, погладив по голове, не бойся, моя родная, мы умрем через много лет.
У нас еще будет время… смеяться, любить и жить. У нас еще будет время сказать и понять, простить.
И я улыбнулась бы снова, и будущее далеко, а мама уже готова теплым поить молоком.

Оставят пусть сны. Не мучают вновь своей безысходностью белой.
Я каждый день задаю себе вопрос: а все ли успела я?
Все ли сказала главное, всех ли простила?
Все ли, всех ли, всего ли…
Ничего не забыла?

2014

Реинкарнация

Клыки и мохнатая серая шкура.

Костюм не нарядный достался в преддверии снега.

Ни хитрости рыжей, ни нежности белой ажура.

Лишь осень, и ночь, и поиск еды и ночлега.

 

А раньше как будто и дом был…и даже соседи.

Егорыч уж гонит сидр из райского яблока.

И если найдется немного нехитрой снеди,

К нему баба Маня подсядет рядом на облако.

 

Но когда это было? Давно, уж не вспомнишь толком.

А голод и ночь сейчас. И вполне ощутимы.

Но ни зайца тут рядом нет, ни перепелки.

Только звезды сквозь ветви дерев едва различимы.

 

А волков жалеют, наверное, только в мультфильмах.

Я видел один такой, когда был человеком.

Нужно ценить друзей, но быть очень сильным…

И я вою так, чтобы месяц дрожал над снегом.

 

Бойтесь своих желаний, воистину бойтесь.

Кто хочет остаться один, одиноким и станет.

Но даже если в новой шкуре освоитесь,

Еще большой вопрос, примет ли стая.

2013

Бесснежный декабрь

Бесснежный декабрь. Печальные сны —
Словно в воде отражение.
Перед отчаянием все равны,
Как и перед сомнением.
Пепел летит с обгоревших полей
Километр за километром.
Бисером — воздух, канва — землей,
Небо — оборванным фетром.
Встанешь у изгороди. Поглядишь.
Вечер. Темнеет рано.
Может быть, где-то и ты не спишь?
Может, и я желанна?

2014

Цвет августа
Г. Козярук

Цвет августа вновь зеленый,
Как темные листья лип.
Оставленный, покоренный.
Калипсо, коралл, полип.
Цвет августа ярко-красный,
Как алый морской закат.
Поверженный, но опасный.
Афила, нарцисс, гранат.
Цвет августа бледно-синий,
Как утренний неба свод.
Отчаянный, невыносимый.
Икар, паруса, полет.
Цвет августа густо-черный,
Как пропасти зев без дна.
Безжалостный и упорный.
Афина, копье, война.

2014

Ступени

Гортань процарапана болью

бесчисленных криков до хрипа.

Смиренье хмельному раздолью —

как выдержка дагерротипа.

Я серою тонкою тенью

считаю пролетов просветы.

И кажется, по мановенью

плетут каблуки триолеты,

в парадном вбивая в ступени

повторы и чередованья:

разорванные откровенья,

поруганные обещанья.

Прерывисто сердцебиенье,

беззвучно застыли рыданья,

уже не хватает дыханья,

и снова: ступени, ступени…

2009

Пустая детская площадка

Пустая детская площадка.

И одиноко под дождем

Сидит старик, и словно тряпка

Пиджак висит на нем.

Но вот и лавка опустела,

Закончился июльский дождь.

Душа к надеждам охладела,

Ну что ж…

2009

Хаос выхоженного берега

Хаос выхоженного берега размывает водой до рассвета.
Берег как в первые дни творения отдан морю, песку и ветру.
Шторм утих, и опять под ногами блестят ракушки, прозрачным светом.
Все заполняют: берег и душу. И мы прощаемся с этим летом.
На память останется только запах… и ветра шум, и прибоя шорох.
Чтобы холодными вечерами перебирать в памяти мягкий ворох
Снов о море живых и ярких, прислушиваясь к их родному наречию.
Снов, как вода забирает в вечность следы птичьи и человечьи.

2014

Собакам у дома

Собакам у дома не нравится лунный свет.
Профицит сияния и ложный след
остается в луже. И в темноте
звуки не те. И люди как будто не те.
Исписан неровными буквами белый лист.
Буквы спускаются вниз.
И вниз смотрят глаза, звезды, фонарный свет.
Словно луны на небе сегодня нет.
Никто не хочет верить ее белизне. Не сегодня.
Ведь не станет ровней биться сердце.
И ничто не может сейчас удержать
от тех же сомнений, что псам запрещают спать.

2015

***

Все устарело. Даже звездный свет
приходит к нам спустя лишь сотни лет.
Мы видим то, чего давно уж нет.
Быть может… это — наказание
за неумение красоту ценить?
Слова теряют смысл, мысли нить
запутана в глубинах подсознания.
Произнесенные слова ветшают,
с языка слетев, мелодия теряет свой напев,
а возвращаясь вновь, не утешает,
забытая среди других случайных звуков.
Слишком много их… потерянных хлопков и стуков.
Но ни один не сможешь удержать.
Иронии застывшая печать,
печаль неуловимого мгновения.
В них звездный свет и бренность слов и пения.

2015

Перед днем рождения

Погода не радует. Настроение — не блеск.
Вместо весеннего парка за окнами зимний лес.
Руки в варежки, ноги в валенки, голову в капюшон, —
Кукушонок как был смешон, так и остался смешон.
И, казалось бы, возраст еще позволяет… но
Обязательства, дом, работа… куришь в окно,
Не теряя надежды обойтись в этот раз без ангины.
Как пел Бутусов: «… и если надо причину, то это причина».

2015

Липа

Жалко стало, шепот — не буди.
А сама в бездействии немею.
Липа перецветшая гудит
Ульем медоносным на аллее.
Я симптомы эти узнаю.
Не соврет растресканная рама,
ягоды в земле перегниют,
с грядки не обобранные мамой.
Петушиным криком разделен
день на время праздности и жатвы.
Я переболею, только дом
не простит несбывшиеся клятвы.
Горько. Словно запах хризантем
вдруг взлетел до заморозков гожий.
— Дай мне, Боже, не узнать дилемм, —
я шепчу у вешалки в прихожей.

2015

Целостность

Я — это я. В темноте, в тишине.

Даже в часы отчаяния.

И это любовь говорит во мне.

Тонкая ложечка чайная

Бьется со звоном о хрупкий фарфор,

Мечется в чашки колодце.

Так и ухмылки злой приговор

Внутри словно эхо бьется.

Хочется окна открыть и тьму

Выдохнуть, ночь глотая.

Я не нужна тебе одному,

Клетка моя золотая.

Целостность. Словно в конце строки

Точки простой основа.

Но для того и нужны маяки,

Чтобы спасали снова.

2013

***

Слишком белый снег.
Нет на нем следов.
На листе нет слов.
В горле только смех.
В мыслях только тьма.
Строчками письма
Где-то далеко кто-то ближе всех.
Кто-то все простит, кто-то все поймет.
Ты не спи, смотри, — скоро снег пойдет.

2015

***

Снег идет и пишутся стихи
белыми снежинками разбужены.
Невесомо кажутся легки —
снежной пряжи дорогое кружево.
И не нужно больше усложнять.
Если заглянуть в себя не можешь,
за окном, смотри, сугробов гладь.
Тишину и холод не встревожишь.
До весны. Терпение имей,
снегом стань… и до ее прихода
зиму пережди, переболей.
В марте переменится погода.

2015

У подножия зимы

Кто ты, вышедший из тьмы

за дорогой у села?

Даль была светлым-светла

у подножия зимы.

 

Снег ложился у ворот,

след поземка укрывала,

одиночество устало,

хоть любви невпроворот.

 

Где ты бродишь? Только тень

фонаря земле кивает,

что-то в сердце убывает

незаметно, как и день.

 

Полустанок. Полусон —

бело-серая картина.

Снится едкий запах дыма

и созвездия погон.

 

Холод будит, и впотьмах

семимильными шагами

снег навстречу мне шагает.

Наконец пришла зима.

2011

Ты становишься морем

Ты становишься морем, когда
в одиночестве кухни позволяешь слезам
пропитать тебя солью – да, изнутри, не снаружи.
Одиночество – это еще не беда,
но подтаявший снег… и февральские грозы и лужи…
И не знаешь, на сколько осталось тепла.
Где-то тут будет водораздел непременно.
Граница пройдет от руки к позвонкам.
И мгновенно…
ты взлетаешь как птица, и видишь
все то, что видеть до этого ты не могла.
Обессилевшим сколько рукам
снова парус держать на ветру?
Все, что можно отдать – отдала.
Возвращаться к ночному костру,
набродившись во тьме у прибоя.
Море станет тобою…
только сосен макушек коснется рассвет.
Голубое пространство из воздуха, волн
и надежды увидеть еще неизведанный путь.
И не важно, что ты столько лет — все не так как хотела.
Смелой стать. И позволить все то, что не смела.
И когда одиночество больше уже не закон.
Наконец можно просто уснуть.

2016

***

Каждый год прибавляет.
Если не мудрость, то опыт и знания,
умение слышать других,
простоты очарование,
образы в строчках тугих,
восторг с морем встречи,
умение ждать весну
и становиться легче,
на цыпочках встав к окну.

2016

***

Я говорю себе: прочь гони
мысли дурные. Они и только они
Все разрушают, заставляют сутулиться и стареть на глазах…
Ведь есть разумный, а есть неразумный страх.

Я говорю себе: сравнивай только с собой
себя прошлую и настоящую. В этом понимание и покой.
Без прикрас.
Так справедливо будет. Так в полный рост – в самый раз.

2016

Вот и все

Вот и все. И луна в кипарисах застыла.
Запах сладкий. В сумерках шум прибоя.
Если скажешь, я снова пойду за тобою
По звездам в Медведице, что глядят на меня украдкой.

Ты говоришь мне: смотри на море.
И я вглядываюсь что есть мочи.
Все бело-синее. Все ревет и клокочет.
Сильные волны в необозримом просторе.

Если бы Герда снова искала Кая
Не на севере, а в угле июньской ночи,
По горам Средиземья, в жарком песке утопая,
Загорела б наверное… хочешь – не хочешь.
И стала б уже навсегда другая.

В порту непременно она бы столкнулась с Ассолью,
Та б ей рассказала, что давно упустила принца.
По-матерински кормила бы драниками и фасолью,
И на фото – дети и муж – капитан эсминца…

Все дороги ведут не к перекрестку, а к морю.
Там воздух пропитан надеждами и мечтами.
Пока мы верим ему – оно остается с нами.
И по кругу, по кругу все ту же историю…

Нашла ли Герда Кая?.. А вы как хотите?
Пусть так и будет. Живет пусть своей судьбою…
Так и бежишь: то ты за волной, то она за тобою.
А Медведица выведет…  хоть в Крыму, хоть на Крите.

2016

В ожидании

Всю неделю дожди…

Мы забыли, как выглядит небо.

Виноградной лозе сколько капли ронять на мой подоконник?

Ты спокоен и тих. Засыпаешь под вечер с испанским романом в руках…

Я сегодня гуляла по пляжу.

Несколько битых ракушек под ноги бросились мне из сырого песка.

Разливается в небе туман молока.

Я с порога на лужи гляжу.

В лужах серое движется небо, укрывает себя в облаках…

Это сон или явь? Я листаю растрепанный сонник…

Запах тмина и хлеба…

Всю неделю дожди.

Манка

Манна небесная манкой застыла на блюдце…
Слов не найти, чтобы детство вернулось опять.
Воспоминанья приходят и тихо смеются.
Их заклинанье любви нужно просто понять:

Сколько не плачь, не жалей, не вздыхай и не думай,
Нет, не вернутся из тихих ребяческих дней
Те, кто просили быть взрослой меня и разумной,
Встанут за шторами легким подобием теней.

Все, что осталось – лишь стеклышки калейдоскопа,
Медленно кругодвиженьем картины творю.
Я повзрослела, а ворох сомнений раскопан.
«Ложечку за…» всех, кого я так сильно люблю.

2016

Песня

Пела песни звонкие молодость,

Хороводами гуляла.

И вплетала ленты в волосы,

И любимых целовала.

Зрелость пела колыбельные,

На руках детей качала,

Слушала советы дельные,

В праздники гостей встречала.

Старость пела хриплым голосом,

Окрестясь, слова молебные.

И смеялась рядом молодость,

И вздыхала тихо зрелость.

2001

Снится запах

Снится приторный запах опилок сырых

на подтаявшем влажном пригорке.

Память с детства хранила в своих кладовых,

а проснешься — становится горько.

Нет ни дома того, ни бревенчатых стен

покосившегося сарая.

Безвозвратно ушли времена перемен

деревенского этого рая.

Разлюбить невозможно и страшно терять.

С каждым годом стираются лица.

Остается одно — иногда вспоминать.

Или ждать, что однажды приснится.

2011

Ночь

Недвижно в судорогах сна

За ноги ночь меня схватила —

Забвенья темная волна

К моей постели подступила.

И онемела я во сне

В минутном страхе отчужденья —

Прижата временем, на дне,

Но нет ни слез, ни пробужденья.

2009

Буэнос-Айрес

Терра Нова.
За локоть острый
браться можно, но только пальцы
чуть коснутся беззвучно кожи,
тут же высвободится основа.
Как в волнах утопает остров, так в огне утопает сердце.
Сердце помнит былые страсти. Остров помнит огни ночные,
шепот в сумерках злых и душных.
Слово за слово – скерцо, скерцо.
Отойди на балкон в прохладу
летней ночи ногой и пряной.
Там видны лишь огни ночные, там слышны отголоски песен, звуков хриплых аккордеона пробегающих в анфиладах.
Власть меняется незаметно,
как погода весной у моря.
Спят портеньос, ещё не зная, что на утро проснется город силой избранных быть свободным.
Добрым будет весенний ветер, наполняющий крепкий парус здесь у порта Святой Марии.
Свежим будет весенний воздух.

2016

Лихолесье

Лихолесье: коряги, мхи.

Топь болотная —вязкий морок.

Дни осенние вновь тихи.

Первый снег закружится скоро.

 

Подо льдом застывает топь,

Ряска бурая леденеет.

И чернеет за полем копь,

В ранних сумерках каменея.

 

Дома вновь затопили печь,

Дым рывками летит и тает.

Словно чья-то чужая речь,

Крик вороний с полей взлетает.

 

И кружится до самой тьмы,

И стихает в ночи устало…

Не дождавшись в саду зимы,

С ветки яблоко вдруг упало.

2010

Русские женщины

— Что нового скажешь?

Соседка махнет рукою:

Сын в Аргентине, пишет довольно редко.

Вчера браконьеров поймали на дальней платине.

Говорят, рыбы была полная сетка.

Витя вроде не пьёт, чем-то все время занят.

Встретила пасечника на днях, а вот тот — красавец!

Я ему говорю: всех дачников у тебя переманят.

А он обниматься полез, мерзавец.

Иду вот на почту. Счета, будь они не ладны.

Потом в магазин за горошком для винегрета.

Что-то ночи стали совсем прохладные.

Моргнуть не успели — уже пролетело лето.

Картошку копать ребятишек найму соседских.

У Вити спина, ты знаешь, какие грядки.

Ох, жаль не вернуть уж времён советских.

Сейчас и люди не те, и не те порядки.

На работе все тож, пенсия — три копейки.

Кстати, яйца тебе не нужны? у меня остались.

Все хотят, чтоб пели как канарейки…

С Витей вон тоже на той неделе не рассчитались.

Ладно, пора бежать, заскочу ещё к Нине.

Мне с подсобного пусть комбикорма захватит.

А, я тут рыжего видела с этой, не говори Ирине,

а то две недели не встанет опять с кровати.

2016

Узоры

Я рисую узоры.

На стеклах рисую узоры.

Между нами заборы,

Бесконечного снега затворы.

И смеются фиалки.

Надо мною смеются фиалки.

Огонек зажигалки.

Никому меня, видно, не жалко.

Я опять без опоры.

Я рисую на окнах узоры.

И как будто бы воры,

Со снежинками входят, как воры,

Бесконечные зимние дни.

16 сентября 2003 года

Осень в Париже

Встретить осень я хотела в Париже.
Кто-то скажет: мечты-мечты.
Но все возможно для того, кому звезды ближе
московские стали, чем питерские мосты.
А может быть все наоборот.
И не ровня я вычурному их свечению.
И эта странная башня в Париже
мне ближе их золотого сечения.
Всем сестрам по серьгам раздам,
братьям по сапогам, кредиторам – долгам,
а себе оставлю лишь рассветы ветреные,
когда в первые дни лета мы
снимали те звезды с московских крыш,
и изгиб Кассиопеи казался ниже, а
ты пела мне: «когда я вижу как ты танцуешь, малыш…»
Но осень наступает не для того, чтоб грустить,
а выбрать. И пропустить поезда и самолеты,
встретить старых друзей и годы вспомнить,
что сделали нас взрослей.
А Париж – это бонус для тех, кто смелей.

2016

Больница

В. Ларину

Худые тени серой тьмы больничной

Не спят ночами, бродят невесомо.

Ложится свет дежурный в двери дома,

И вьется снег над крышей черепичной.

И снится ночь больным душой и телом,

Пропитан воздух запахом жасмина,

Лакрицы, меда, чеснока и тмина.

И на матрасе грязно-отсырелом,

И на подушках проступают лица

Рассвета не дождавшихся в палатах,

И доктора в распахнутых халатах

Идут корявым почерком проститься.

2009

Пасека

Пасекой красен сад.

Клевера запах сладок.

Эти покой и лад

Будут душе отрадой.

 

Белые стены хат,

Крыты соломой крыши.

Дядька мой бородат,

К пасеке с трубкой вышел.

 

Сядет поодаль, дым

Выпустит, затянувшись,

Вспомнит, как молодым

Так же сидел, вернувшись

с фронта.

Ну а сестра —

Бойкая, страсть, девица,

Даром ли что шустра —

Меду дала напиться.

 

Только закончил пить,

Бросилась тут на шею…

Пасеку сохранить,

Думал он, не сумеют.

 

Так и осталось вот,

Что начинали деды.

Чей же теперь черед

Взяться за это дело?

 

Как говорят в селе,

К доброй душе привьется, —

Даже чужой пчеле

Место в дому найдется.

2010

Сказка

Ничего не хочу видеть, кроме снега белого полгода.
Белая тьма пусть тяжестью ляжет на спину обязательствами моего рода.
Я буду юртой и юркой синицей малой, водой замерзшей в ведре у бани и в печи горящей искрой алой.
Я забуду доброе и худое, детство забуду, родных оставлю.
Буду полем белым и протоптанной в нем дорогой, и вьюгой бездомной, не знающей усталости.
И хватит мне малости. Будет моим лишь сердце. И все, что уместится на ладони: корочка чёрного хлеба, ракушка, а в ней океан бездонный.
И стану бродить я по городам и селам, заглядывать в окна, распрягать лошадей, на Рождество торговать калачами.
Буду петь колыбельную ветру в лесах заледенелых и звездную зыбку во мраке качать ночами.

2016

Седое утро средней полосы

Седое утро средней полосы

Туманом вновь умоется спросонок.

Уж принят постриг лезвием косы,

И ждать весну родился жеребенок.

2008

Стихи зрелых женщин

Мне нравится читать стихи зрелых женщин.
В них теплота понимания и боль утраты. Юность страстная, к которой нет возврата. Да и не нужно. Ведь то, что ушло когда-то, не должно сочиться из еле заметных трещин.

Мудрость приходит в терпении, но не в ссорах. В умении жертвовать, но это не всем понятно. И проступают сквозь буквы сырые пятна. Недобродившая боль невысказанных укоров.

Все родом из детства. И женщины вспоминают, как были девочками неопытными и простыми. И кудри мам были ещё золотыми. И те самые мальчики не жили ещё по соседству.

И я думаю, вот неужели и мне, скрыв румянами следующий десяток, предстоит сожалеть и где-то души на дне изыскивать радости столь дорогой остаток.

А это под силу лишь сильным. Вставать по утрам, с любыми заботами, что бог послал, справляться. И непременно любить других больше, чем себя. И вышине, и небу синему удивляться, каждый день удивляться.

2016

Безумной скрипки безутешный звук

Почувствуй суть в стакане молока.

Холодный ветер. Берегом реки

иду. И кажется, река

уходит в чужеземные пески.

Любимая, мне страшно говорить…

Почтовыми вагонами на юг

увозят время, чтобы пережить,

пока я замыкаю этот круг,

где будут лета теплого костры,

где будет нежность бледных, тонких рук.

Глубины этой нежности остры —

безумной скрипки безутешный звук.

Оставь меня, я на песке усну.

Вода моих касается ступней.

Как пережить дождливую весну

в холодном доме, где не жгут огней?

2008

***

Кризис душевный страшнее, чем возрастной.
Никто не считает, что ты болен. Но ты больной, весишь куда меньше во всех возможных смыслах.
С каждым днём ты становишься тоньше стекла, крыла стрекозы.

Невесомая белая мгла укрывает сознание.
В царстве тоски и покоя, ты как будто под толщей воды.
Под лопатками камни, руками зарывшись в песок, сознаешь, под тобой только дно.

Падение завершено.
На поверхности солнечный свет входит в толщу воды, преломляется, – оптики твёрдый закон.
И рывок за рывком пробивается в пробке автобус.

2016

***

Ад собственного сознания.
В нем и боль, и страх, и желание бежать и прятаться. Приступ паники и отсутствие воздуха.
И даже если отстраниться… и купить для танцев платьице, найдется все равно нечто вроде обуха, который не перешибешь плетью, готовое ударить.
И томящиеся угли внутри, опрокинутые в бесцветье, ахроматичность зимы (поэтому, наверное, графика столь любима), теряют смысл.
Так невыносимое становится выносимым. Хотя… нет, скорее – привычным и скучным.
Отступает желание сгрести всех страдающих в объятий кучу, всех спасти, отвести все беды. Потому что желающих реально спастись все меньше – как в очереди к обеду.
Если нельзя решить все вопросы прочтением одной книги, значит, все вернется на круги своя.
Не будет больше интриги, желания узнать себя ближе, чем в зеркала отражении, когда красишь губы.
Но увидеть при этом нечаянно краем глаза, что ты сам и есть спасение.
И не будет это открытие больше ни ласково, ни грубо.

2016

Дженис Джоплин

Дженис Джоплин

надрывный плач!

Одиночество — мой палач,

Одиночество в стенах вен.

Ожиданием перемен

страх соскоблен.

2009

***

Отставленный стул у стола.
Невысказанные вопросы.
Мы стали взрослыми.
Раз-два. Мы стали взрослыми.
А помнишь, косы плели,
письма в конвертах ждали.
Но оправдать смогли
родительские печали.
Не гладят больше по волосам,
но требуют вновь ответа:
чему научился теперь ты сам,
как провёл жизни лето?

2016

Молитва матери

Дитятко, как тебе там в небесах?

Мягки ли Божьи постели?

Сладко ли спится, когда на руках

не отнесу к колыбели?

 

Кто тебе вечером тихо поет?

Кто приласкает спросонок?

 

Кто поспешит, когда мать позовет

ночью, проснувшись, ребенок?

 

Перед иконою я до зари,

как в забытьи, повторяю:

«Матушка, милая, в руки твои

Чадо свое доверяю…»

2009

Желтые ирисы

Желтые ирисы с бархатной темной каемкой

Дремлют в печальной прохладе вечернего сада:

Крупные листья; решетка чугунной ограды,

И паутина прозрачная вьется по кромке.

 

Сад очарован наивностью пряной жасмина —

Долгую зиму сменило холодное лето…

Здесь открывали друг другу чужие секреты,

Тайны чужие улыбкой смеряли невинной.

 

Годы летели, взрослело и старилось время…

Лето холодное к снегу выходит по кромке.

Желтые ирисы с бархатной темной каемкой —

В землю ссыпается вновь перезревшее семя.

 

Кажется, осень времен наступила так скоро…

В темной ограде все больше блестит паутины.

Ленты цветные в уборе сменили седины.

Ирисы срежу. Сегодня исполнилось сорок.

2010

Утро

Ветви яблони склонились до земли —

спеют яблоки в саду монастыря.

В огородах георгины зацвели

с ночи августа на утро сентября.

Тишина, туман, и в небе высоко

тают звезды в первых солнечных лучах.

В ведрах пенится парное молоко.

И трещат дрова в растопленных печах.

И по улицам проходит до зари

Пастушок с буханкой хлеба и хлыстом.

Он хозяйкам ничего не говорит,

а стучится лишь в калитки каблуком.

И уходит тихо стадо за село…

на поля, где отцветает зверобой.

А над полем снова утро расцвело.

И стрижи кружатся в выси голубой.

Август — сентябрь 2013 года

Трамвай

Далее трамвай следует на крайний Север.

Через летний ещё дождь и ветер уже осенний.

Он проплывает неслышно над набережной гранитной.

И вот, в облаках его уже почти не видно.

А мы спешим до метро, нелепые.

Не замечаем, как над головами огни трамвайные звёздная ночь качает светлая.

Как уплывает время за светофором по переходу.

И как все прекрасное тает в нас год за годом.

2017

В книжном

Я иду по книжному, как по лабиринту.

Прохожу ряды полок длинных.

Рукой провожу, наощупь слушаю корешков шёпот.

Кто из них захочет пойти со мной?

Кто захочет меня учить, утешать, заставлять смеяться?

Пожилая женщина говорит громко, вынуждая окружающих оборачиваться: я не могу прожить без книг ни дня.

Я улыбаюсь тихо. Я закрываю глаза, глажу страницы, прижимают к груди книги, словно мы родня.

2017

Слива

Наполнен сад смешеньем голосов.

В корзины сняты сливы и слова.

Трудолюбивый вьется караван

Плоды измерить правдою весов.

 

В тени деревьев, средь цветов и пчел,

Блестящим соком намочив рукав,

Я исполняю праведный устав,

Кидая сливы спелые в котел.

 

Кружится пар под солнечным лучом,

Молитва небу — мой Медовый Спас,

Пока огонь заветный не угас,

К ночному бденью мягко увлечен.

 

Счастливый день, пропитанный трудом.

В нем плоть плода определяет суть.

И каждый верит в свой нехитрый путь,

Неся корзины в сумеречный дом.

2010

Двое у колыбели

Двое у колыбели.

Ангелы у плеча.

Жизни летят качели.

Смерти горит свеча.

Замерли у порога,

Не нарушая сна…

Видно, к Нему дорога

В будущем суждена.

Жизни иначе верить,

Выпустить тишину,

Там, где кругами мерить

Будем теперь весну.

Время остановили

Ангелы у плеча.

Двое у колыбели,

Глядя в глаза, молчат.

Поздние ветры будут

Биться о берег сна.

Ну а родные любят

Там, где молчит весна.

Веруя, заслонили,

Розами путь устлать…

Ангелы наклонились

Чадо поцеловать.

В лавку судьбы беспечной

Мы не смогли войти.

Там, за весною, в вечность,

Нам пролегли пути.

Двое у колыбели.

Жизни горит свеча.

Смерти летят качели.

Ангелы у плеча.

Дождь

Дождь! Застучал по подоконнику,

Зазвенел по чистому стеклу.

Суеверье, верно, но по соннику

Дождь такой всегда к теплу.

И земля, опять наполнясь радостью,

Поднялась, как тесто на пирог,

Преет миг, нектарной полон сладостью,

Я сажусь у дома на порог…

Выбираем мы из жизни случаи,

Собираем счастье день за днем.

И теперь, к словам прибавя лучшее,

Я кусаю яблоко с дождем.

2000

***

Мы превращаемся в прах и пух.

Тополиный.

Неутомимо летим по бульвару, ложимся под ноги.

И под ногами, тополиной став чешуей, испаряются дух его и имя твое.

Попросите дождя.

Пусть он смоет с лица земли все, что мы натворили и дворники намели.

А потом все забудется: ссоры, упреки, серый вид из окна.

И наступит весна.

Наконец-то весна.

2017

Дочки-матери

Контур луны щербатый.

Ластиком буквы смяты —

смахну со стола.

Январские дни без возврата

луне отдала.

И стали они как вата:

мягкие, белые, сжатые,

втиснутые между рамами

теми самыми…

Когда-нибудь дочки тоже

станут мамами.

2010

Я

Я — дом.

Я — стены прочные его.

Проложенное мхом бревно. Я пахну можжевельником и молоком.

Я — дом.

Я — чистое стекло. И белоснежный тюль. И желтых прутьев веник. Ведро брусники, дым, натопленная печь.

Я — печь.

Я — камень теплый и живой.

Я — пламя, я — затвор, и я — зола.

Тепло, живущее внутри. Уют и хлеб.

Я — хлеб, я — тесто, я — квашня. Я — руки трудолюбия, что ставят его в печь.

Я — трудолюбие. Я — мать.

Земля, река и солнце — я.

Я — рожь, зерно.

Жара и холод.

Дождь и снег.

Рассвет, рождение зари, любви, сплетенной из венков, цветов и яблок в осени руках.

Я — осень. Я — засохшая листва. Пчела — хозяйка сот.

И соты желтые, и мед.

Я — мед, пшеница. Я — пирог. Я — праздник урожая. Я — костер. И ночь, и звезды, и туман. И росы первые.

Начало и конец. Природный цикл.

Я — август. Я — знание. Листы старинных книг и пыль над этими листами. Я — мудрость слова и письма.

Я — Библос*. Буква — я.

Записанные в книгах торжества и войны, и погибшие цари, и памятники этим же царям. История, наука —это я.

Я — символ, иероглиф. Я — фрагмент, я — свастика, я — знак.

Я — основание всему. Я — жизнь. Я — смерть. Я — смысл бытия. Я — воздух. Я — трава. И я — песок.

Я — море. Я — вселенная.

Я — Бог.

*Библос (Biblos) – книга (греч.).

16 августа 2002 года

Другу

Кто тебя вспомнит, безумный старик?

Время берет города.

Все преходяще, но кажется — миг —

Это уже благодать.

 

И продолжается вечный полет,

И улыбается Бог!

…как и тогда, свои воды несет

Сена к мосту Мирабо*.

* Гийом Аполлинер «Мост Мирабо минуют волны Сены…» (перевод И. Кузнецовой).

2009

Непостижимы стали

Непостижимы стали

Радость и крик души.

Морами* рассчитали —

Дыши или не дыши.

Ты, развернув pergamen,

Молишься в тишине,

Шепчешь чуть слышно: «Амен».

Я сплю лицом к стене.

* Мо́ра (лат. mora, промежуток времени, время) — в античном стихосложении единица измерения количества (долготы)стопы. За мору принимается время, требуемое для произнесения краткогослога; при этом считается, что длительность долгого слога составляет две моры.

2009

Молитва о доме

Пусть станет хлебом этот хлеб и домом этот дом.

Воспоминанья тяжелы, я говорю с трудом…

Есть лето, осень и зима, за строчкою строка.

Есть те, кого уж больше нет, в твоей руке рука

моя. И в доме тишина, сугробы за окном.

И я молюсь за этот снег, за этот хлеб и дом,

 

за тех, кто на руках держал, за каждый день и час,

за то, что каждый отдавал себя, чтоб сделать «нас».

За бескорыстный труд, за боль, за ночи все без сна.

За то, что рядом, здесь и тут, где дом и тишина.

За ту любовь, за страсть и пыл, за веру и приют,

что дали жизнь. И вместе с ней теперь во мне живут.

 

Пусть будет хлебом этот хлеб, а домом этот дом,

Покуда в памяти встает мой снег с моим окном.

Пока я вижу их глаза и чувствую тепло.

Пока снегами многих лет еще не занесло

любовь ко всем, о ком молюсь я в снежной тишине.

И в каждой букве этой — пусть… и в жизни, и во сне.

2011

Крестом нательным

Крестом нательным,

Твоею тенью

Я стала уже давно.

И в смех ребячий

Я горько плачу,

Кружится веретено.

Но всех дороже

Та, что моложе,

С душою как вещий сон.

А я, мудрея,

В года старею

За ставнем твоих окон.

Луна седая

Ночами мая

Тревожит некрепкий сон.

И звезды, тая,

Пугают тайной,

Что ты без ума влюблен.

2002

Колыбельная весны

На руках качая небо,

Осень бродит по полям.

Запах сумерек и хлеба

Ветер носит по дворам.

 

Где-то тусклое свечение

Первых звезд над мостовой.

Бесконечное движение —

День и ночь над головой.

 

Лед в реке темнее сажи.

Бродит осень по дворам,

Подбирает нити пряжи

Добрым и худым делам.

 

Небо рвется будто птица

К первым звездам в вышину.

Спи, дитя, тебе приснится,

Как я в дом зову весну.

2007

В День святого Патрика

На пуантах античных мифов

Поднималась весна…дышала.

Одеяло снегов упало,

Обнажились легенды скифов,

Исковерканы парафразой.

Оживают слова-руины,

И летит над речной долиной

Песнь девицы зеленоглазой.

2009

Первый снег

Кто там дышит еле слышно,

Стоя у окна?

Не зима ли это вышла

В поздний час одна?

 

То на цыпочки привстанет —

Машет рукавом,

То как будто бы устанет —

Сядет под окном.

 

Как ребенок синеглазый,

Тихо запоет,

Утирая рот чумазый,

Яблоко грызет.

 

И не чувствуя преграды,

Видит пред собой:

Озаряет свет лампады

Красный угол мой.

 

И снежинки стали падать

Тихо чередой…

Целовать края оклада

Ледяной водой…

 

И снега легли большие

На пол и кровать,

Страсти и грехи мирские

Будто застилать…

2009

Ворожея

Расскажу я, странник, сказки.

Утолю твою печаль.

Здесь иные носят маски,

Я же — черную вуаль.

 

Сердце осени разбито

Первым снегом в ноябре.

Я пустое ставлю сито

Под навесом во дворе.

 

Пусть просеются снежинки

Сквозь простое решето.

И на дне пустой корзинки

Ключ найду я золотой.

В ноябре темнеет рано…

Ключ кладу я у двери.

Странник с дальнего кургана,

Ночь глухую отвори.

2006

Тимьян

Темные листья тимьяна,

Запах его горьковатый.

К августу стала поляна

Будто слегка желтоватой.

Ветреный день, над водою

Ветер летит с облаками.

Будто бегут чередою

Белые овцы стадами.

След на песке оставляешь,

Тут же он сглажен волною.

Будто воде доверяешь

Право стереть все былое.

Будто и не было горя,

Будто и счастье забыто.

Только венком из тимьяна

Белые кудри увиты.

2013